Топ-топ, тук-тук – скакал человек с серебряной уздечкой, не думая о том, куда скачет, скакал с испуганным лицом, вглядываясь то направо, то налево и с саблей наготове. А в сотне ярдов, с хвостом из порванной паутины, тянувшейся за ним, скакал маленький человек на белой лошади, всё ещё не вполне твёрдо сидя в седле. Камыши склонялись перед ним, дул свежий и сильный ветер; над его плечом хозяин видел эти паутинные клубки, догоняющие его…

Он был поглощён одной мыслью – спастись от пауков, и поэтому только когда его лошадь уже присела для прыжка, он заметил, что впереди – овраг. Он растерялся, перегнулся вперёд – на шею лошади, снова сел в седло – но уже было поздно.

Хотя, растерявшись, он и не сумел перескочить, но он всё же не забыл, как надо падать, и вновь был истинным всадником в воздухе налету. Он отделался ушибом плеча, а его лошадь покатилась, судорожно брыкая ногами, потом лежала внизу, не шевелясь. Сабля его воткнулась концом в твёрдую почву и переломилась пополам, как будто Фортуна разжаловала его из своих рыцарей, а отскочивший конец сабли пролетел на какой-нибудь дюйм от его лица.

Через минуту он уже был на ногах, и, затаив дыхание, смотрел на паутинные клубки, которые мчались на него. На мгновение его осенила мысль – бежать, но он вспомнил об овраге и остановился. Он отскочил в сторону, чтобы увернуться от этого плывущего по ветру ужаса, а затем стал быстро карабкаться по крутым откосам, стараясь держаться той стороны, где не было ветра.

Тут за ветром, на берегу высохшей речонки, он мог скрючиться и, в безопасности, следить за этими странными, серыми клубками, которые всё плыли и плыли, а когда ветер затихнет – можно будет бежать отсюда. И он долго лежал согнувшись, следя за этими странными, серыми лохмотьями, тянувшими свои волокна по узкой полосе неба.